Глава 13.


1

Когда мне разрешили, наконец, снова покинуть больницу, то уже закончился второй месяц зимы. Целый месяц я пролежала в кровати, не выходя из состояния полудремы.  Я не помню, приходил ли ко мне кто-нибудь, звонил или писал; я не помню, как ходила на процедуры; не помню, во сколько просыпалась и во сколько засыпала. Целый месяц длился, как один большой день, бесконечный, скучный и ничем не впечатляющий день.
На меня страшно было смотреть. Я сильно похудела за то время, пока находилась в больнице. Щеки впали, я узнала (за столько – то лет), что у меня есть скулы, да и еще какие скулы – всем на зависть! Глаза на худом лице казались огромными и вот-вот, гляди, выскочат из орбит. Пальцы стали тонкими и длинными и, почему-то, холодными. Волосы стали длинными и тяжелыми (что странно, ведь я слышала, что во время рака волосы выпадают). Я была похожа на анорексичку…
Вернувшись домой, я очень долгое время стояла посередине комнаты, оглядываясь. Меня словно не было тут больше десяти лет… Я всматривалась в каждый предмет в комнате; осматривала что-либо внимательно, будто бы стараясь запомнить в мельчайших подробностях. Я провела по столу рукой, потрогала голубые шторы, поправила картину на стене. А после я рухнула на кровать и, уткнувшись в подушку лицом, заплакала.
Я не могу объяснить, что это были за слезы. С одной стороны, я была рада, что вернулась домой. Мне надоели эти уколы и врачи, которым, по сути, нет до меня дела, надоела палата, в которой я лежала, кровать, на которой я лежала; «сытные» больничные обеды и ужины (завтрака не было). Наконец – то я дома, дома, с мамой.
С другой стороны… я понимала, что это ненадолго. Когда – нибудь я вновь окажусь в больнице, вновь лягу на ту же самую кровать в ту же самую палату, буду видеть тех же врачей и ходить в те же самые кабинеты на процедуры. И кто знает, вернусь ли  я потом домой живая? Вдруг мой час настанет во время очередных уколов? Врачи говорят, что все может быть.
Мое состояние ухудшалось, я чувствовала финал своей жизни. Я даже ждала, во время мучительных болей, которые нередко случались в больнице, что вот сейчас, в эту минуту, в эту секунду… я ждала… я закрывала глаза и открывала, мысленно спрашивая себя «Я умерла?»
Я легла на спину и закрыла глаза. Надо бы встретиться с Арго и Катей… я так скучала по ним… мои милые девочки… я даже не помню, приходили они или нет.
Зато я отчетливо помню, как приехала «скорая». Артем держал меня на руках, побледневший от ужаса… от, Арго и  Катя поехали рядом со мной. Арго не могла сдержать слез, а Катя от ужаса даже плакать не могла. Я помню, как у нее тряслись руки и какой она была тогда бледной, почти белой…
Помню, как возле моей кровати стоял Артем и плакал. Он держал мою руку и что-то шептал. Девочек не было и, если честно, я не помню, куда они делись. Может, это было уже на следующий вечер, может, это было в тот день, я не помню.
А, может, этого не было вообще? Вдруг это был сон? Никто ко мне не приходил и никто возле меня не плакал? Я глубоко вздохнула. Если девочки и приходили, то, пожалуй, они скажут мне об этом.

2

— Таким образом, мы можем узнать косинус… Безукова! – воскликнула Елена Александровна, когда я появилась на пороге ее кабинета. – Как же я рада тебя видеть! Я, было, подумала, что ты больше не придешь!
Я слабо улыбнулась и пошла на свое место.
— Возьми у кого – нибудь из ребят конспекты или приходи ко мне после уроков, я тебе помогу догнать все, что ты пропустила.Весь этот материал очень важен, поскольку многие задания будут на ГИА.
Я села на свое место и достала тетрадь. Я, может быть, и не буду сдавать ГИА…  так к чему же мне беспокоиться о чем-то?..
Я нескоро заметила обеспокоенные взгляды одноклассников в мою сторону. Где – то на середине урока у меня проснулась совесть, я перестала слушать музыку на уроке и, оглядевшись, поняла, что большинство смотрят на меня как – то… испуганно. До меня не сразу дошло, что, видимо, Алисе рассказала мама обо мне, а она, в свою очередь, всем.
Я усмехнулась. Одноклассники по – настоящему испугались за меня, когда узнали, что смерть ходит за мной по пятам. Забавно… Но это очевидно. Арго часто говорила, что людям есть до тебя дело только тогда, когда ты красивый или умираешь.
Ближе к концу урока мне на парту упал сложенный вчетверо листок бумаги. Я прекрасно знала, что там будет, уже заранее подготовила ответ.

Это правда? Ты и правда при смерти?

Какие же вы предсказуемые…

С чего это вдруг?

Я оглянулась, пытаясь глазами найти, кто мне бросил записку. Это оказалась Марина. Я хмыкнула и кинула ей записку.

Алиса об этом рассказала всей школе… пожалуста, скажи что это не правда. Она опять шутит да?

Марина, Марина, где твои запятые? Где твоя грамотность?

Что я могу сказать… нет, Алиса не шутит. Вообще не шутит. Я и правда скоро умру. Ты хотела это прочитать?

— Е-елена Александровна, — сказала Марина дрожащим голосом. Я удивленно посмотрела на нее. Она была бледна и едва не плакала. – Мож-жно выйти ненадолго?..
— Марина, скоро будет звонок, потерпи. Минут пять осталось. К тому же, у вас сейчас самостоятельная, ты не успеешь ее написать. Потерпишь?
Марина кивнула и закрыла лицо руками. Мне стало не по себе. Неужели… она не хочет… чтобы я умирала? Неужели она ждала, что Алиса просто врет? Я задрожала всем телом и уставилась в окно.

— Олесь, стой, — сказала Марина, когда я уже собиралась выйти из класса. – Я хочу с тобой поговорить…
Я кивнула и села на парту. Времени на разговоры у меня предостаточно, вроде, я никуда сегодня не тороплюсь.
— Когда ты узнала, что… ты…  то есть… — Марина дрожала. – Когда ты узнала, что у тебя… и ты…
— Что я умру? – закончила я. Марина кивнула. — Где – то осенью. В ноябре, наверно. Или в декабре. Я не помню точно.
— Алиса говорила, что ты… ты… даже сама не знала, пока после вечеринки не уехала… тебя не забрали… на «скорой» в больницу…
— Это Алиса сама не знала об этом. Я не говорила ей. Знала только мама и две мои подруги. А теперь, походу, знают все.
— Да… весь Лицей говорил об этом в последние дни перед учебой… Артема теперь ненавидят за то, что он… хотел сделать… Андрей его очень сильно побил на следующий день… а Артем даже не защищался… он сказал, что получил по заслугам.
Я укусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться, как Марина. Говоря это мне, она плакала, и я видела, что это были искренние слезы.
— У тебя сейчас тушь потечет, дуреха! – шутливо сказала я.
Марина достала телефон и посмотрелась в экран.
— Слушай, Олесь, я не хочу больше быть твоим врагом, — сказала она. – Я не хочу обманывать твое доверие и подставлять тебя…
— Это ты захотела, боясь, что твоя совесть тебя может замучить после моей смерти, так?
— И это тоже… просто… ты такой хороший человек…
Да, я просто ангел, вашу мать.
— А давай сфотографируемся на память?

2

Катя:Олеся, я с тобой больше не разговариваю! Скажи мне на каких основанияях ты общалась с Мариной? Тебе мало было чтоли?
Арго: Ошибки тебя ничему не учат? Мозги включи хоть раз!
Катя:  А они есть вообще у нее?! После \того кажется что у нее вообще их нет!
Арго: Как же она есит! Мы тут ради нее жопу рвем чтобы она спокойно сущщствовала, а она продолжает общаться с эиими тварями!
Арго: Я от злоти даже на клавишм не поападю!
Катя: Дура, как же ты не понимаешь, что они снова тебя тянут в это дерьмо. Мы тебя из него вытаксиваем, а ты опять туда лезешь… она вновя те я опдставиТ!!
Арго:  Когд у нее мозги появяься?
Катя: Да никогда..
Анна: Слушайте, вы, обе. Продолжайте меня обсуждать и говорить, какая я тупая и не понимающая ничего. Обижаетесь? Обижайтесь! Не разговаривайте со мной? Вперед! Я прекрасно знаю, что я делаю, ясно? Мне уже плевать, с кем я общаюсь, я все равно сдохну через месяц, или меньше, так какая разница? Или мне общаться тольк с теми, кто вам нравится? Я сама решу, что мне делать.
Арго: Ты не понимаеь, что ты делашь, Олеяс. Они прдадут тебя!
Катя: Мы тебе запрещаем?!!! Мы не хоти повтора той ситцации!
Анна:
Еще раз говорю, я сама прекрасно знаю, что мне делать.
Арго: Прекрасно. В следующиц раз, когда кто-то из них зхочет тебя изнасиловать ли как-то опозорить, то не приходи к нам плакаться, ясно?
Катя: +1. Я умываю руки. Всего хорошего.

Катя покинула беседу.
Арго покинула беседу.
Арго вернулась в беседу.

Арго:Я думала, ты дорожишь нами и нашим мнением. Как оказалось, ты такая же, как и все. Предательница. Зачем мы были нужны тебе? Чтобы помочь тебе разобраьтя с ними? Миссия выполнена, теперь мы тебе не нужнфы. Что же, прощай тогда. Спасибо за все.

Арго покинула беседу.
Арго ограничила доступ к своей странице.
Вы отправили заявку Кате.

Сколько успокоительного было выпито в ту ночь… сколько слез было пролито… я лишилась двух подруг из-за того, что Марина выложила в Instagramнаше совместное фото с тегом #перемирие. Катя, случайно заметившая это, написала об этом  Арго и они, не слыша того, что говорила Марина… не видя ее… толком ничего не зная… наехали…
Я уснула под утро. Я спала меньше часа и проснулась за десять минут до будильника. Меня сильно трясло и болела голова. Ноутбук так и стоял включенным, я не выходила из той беседы. Я села за ноутбук…
Анна: Я не собираюсь писать вам и звонить. Ваши слова, а в особенности слова Арго сильно ранили меня. Мне больно, я на самом деле любила вас и дорожила вами. А вы устроили скандал, а из-за чего? Я, что, сказала вам, что теперь она – мое все? Мы с ней лучшие подруги? Вы увидели фото, простое фото… Вам этого было достаточно? Я даже не успела ничего объяснить…  Что же, мне будет трудно, но я постараюсь вас забыть. Прощайте, девочки.
Я знала, что они не прочитают этого. Я знала, что они этого не увидят. Ну, а вдруг?...

… Весь день я была сама не своя. Я не улыбалась, даже когда смеялся весь класс из-за убойной шутки учителя. Что происходило? Что мы делаем? Я не знала… Когда ко мне подбежал Артем и крепко обнял у всех на глазах, шепча «Прости… прости…» я никак не отреагировала. Я безучастно смотрела перед собой, а в голове не было ничего…
— Я все сделаю, моя милая, все! – шептал он. – Я так виноват, правда… Прости меня. Прости! Что мне сделать, чтобы ты меня простила?
Я покачала головой.
— Оставь меня в покое. Мне ничего не нужно. Я не злюсь…
— Правда?
Я кивнула и пошла прочь от него.
Я не помню, как я дошла до учительского туалета. Я очнулась, когда закрыла за собой дверь. Просторная светлая уборная, не то, что ученические, где воняет мочой и дерьмом. Учительский же туалет представлял собой две комнаты, одна – поменьше, где туалеты, вторая – побольше, где были раковины и полотенца. Тут было большое окно и подоконник.
Прозвенел звонок. Не хочу на биологию… Я закрылась на замок и села на подоконник, глядя в окно…
Я видела дом Арго. Вот он, через дорогу от детского сада. Я наблюдала за тем, как зеленый автобус под номером «7» едет к остановке на площади. На «семерке» я обычно ехала к Кате… а вот на «пятерке» мы ехали до крыши и сидели там вечерами, смеясь, разговаривая… проводя время…
Вот кинотеатр, где мы были… Никогда не забуду, как Арго пролила на себя колу, прямо на место между ног, что дало Кате повод постебаться: «Недотерпела малех, ну бывает»… а в этом кафе мы заказывали пиццу и Катя… сама женственность… «Как же я обожралась…»
А вот на этой улице, помню, Арго подскользнулась… Она подпрыгнула, и сказала… «Олеся, ты видела этот прыжок?» Она повторила его и… тыщ!
Я задрожала и прислонилась к трубе. Это не поможет, я дрожала не от холода… Воспоминания… Я вспомнила трубу… «труба, ты такая красивая!»… я вспомнила приколы с люстрой и «Я хочу чай»… Вспомнила «курицу 18+» у Кати дома… А как Арго пыталась вычислить бесконечность?.. Я вспомнила наши выходные… Я вспомнила все…

— Олеся, ты где была два урока?!
— Мне стало плохо, я ненадолго ушла домой… — тихо сказала я.
— Ты и так много пропустила, ты понимаешь, что тебе нельзя пропускать занятия?!
— Да. Ксения Викторовна, простите, такого больше не повторится.
Ксения Викторовна понимающе кивнула.
— Твоя мама рассказала мне о тебе… Я понимаю, как тебе тяжело… Ты еще держишься, когда у моей старшей дочери было такое… она постоянно плакала…
— Вашей дочери?
Ксения Викторовна тяжело вздохнула.
— Моя дочь умерла от рака десять лет назад. Рак желудка. Она так плакала, узнав об этом… Ее могли бы вылечить, но она сама не хотела… сбегала с больницы… Она решила, что умрет от этой болезни, не покидала комнаты и не общаясь ни с кем.
У Ксении Викторовны заблестели глаза.
— Иди на химию, скажи Игорю Анатольевичу, что я тебя задержала.
— Хорошо…
— И, да, Олесь.
Я повернулась. Ксения Викторовна хотела что – то сказать, но не могла. Она покачала головой.
— Питаться ты не будешь, да?
Я кивнула. Ксения Викторовна махнула рукой и села за стол. Я вышла из кабинета.

Ночью я спала беспокойно. Мне снилась Ксения Викторовна, которая стояла в черном траурном платье над моей головой, которая пила что – то из черного кубка. Я встала и увидела, что нахожусь в кабинете литературы, а рядом никого. Я включила было свет, но его не было. И тогда я вышла из кабинета и… оказалась на крыше.
Я увидела Арго. Она, по обыкновению, сидела на перегородке и курила, рядом стояла Катя и что-то рассказывала ей. Я кашлянула, и они посмотрели на меня. Арго стряхнула пепел с кончика сигареты и слезла с перегородки. Катя стала смотреть на город, как когда – то я.
Я обняла Арго и заплакала. Арго не обняла меня в ответ. Я удивленно посмотрела на нее и… это было не Арго… Это была незнакомая женщина. Одетая во все черное, кожа белая, красные зрачки глаз… Я отошла. Женщина улыбалась.
— Моя ты милая девочка, скоро… Совсем скоро, — она засмеялась. – Я зайду за тобой в апреле, за неделю до конца!
— Кто вы? – всхлипнув, спросила я.
Женщина улыбнулась.
— До встречи в апреле!
И тут я услышала музыку… Знакомые слова…
Promiseme… Это же группа DeadbyApril! Умерший в апреле… Стоп, ЧТО?!
Я резко проснулась. Я дрожала всем телом, мне было страшно вновь ложиться спать. Я быстро вскочила с кровати и включила свет. Мне стало спокойнее…
Я включила ноутбук. Я хотела написать Арго и Кате, что мне приснилось, хотела, чтобы они успокоили меня… О нашей ссоре я вспомнила, когда вводила последнюю букву своего пароля… А вдруг я больше не в черном списке Арго? Вдруг, они решили, что пора прекратить не общаться?..

Арго ограничила доступ к своей странице.
Катя ограничила доступ к своей странице.

Я закрыла ноутбук и легла на кровать. Еще одна бессонная ночь…

3

Даже спустя неделю я не могла поверить, что я больше ни за что не увижу девчонок. Я каждый день заходила на их страницы, иногда по десять раз, надеясь, что они убрали меня из черного списка. Я ждала, когда они позвонят или придут ко мне. А недавно я не выдержала и пришла к Арго, но дома никого не было…
Я была на крыше и видела новые окурки сигарет Арго. Она была тут, как и Катя. Я видела их следы, видела отпечатки рук на перегородке. Это от перчаток Кати… а эти следы от ботинок Арго…
После я стала привыкать к одиночеству. Я завела дневник, в котором писала то, что могла бы рассказать девочкам. А потом я завела электронный дневник и у меня появились читатели, с которыми я переписывалась в чате и которые меня поддерживали,  пускай их поддержка была слабой, но они пытались.
Я проводила целые дни на этом сайте, читая записи других людей, узнавая о жизни и проблемах незнакомцев. Это как-то облегчало мне душу, тем более, что на том сайте я познакомилась с 17-летним парнем по имени Антон с Санкт – Петербурга, который готов был выслушать меня в любое время. Мы разговаривали по
Skype, переписывались в чате, общались по домашнему телефону. Я так жалела, что он не с моего города… обидно было до слез…
Арго и Катя были смыслом моего существования, как и мама. Они ушли и унесли с собой большую часть моего стремления жить. Антон меньше, чем за десять дней, вернул половину, за что я ему была безумно благодарна.
Дом, Лицей,  дом. Дом, Лицей, дом. Дом, Лицей, дом. И так всю неделю…
Я подтянула учебу, правда, не понимая, зачем. Я близка к смерти, так какой толк исправлять то, что мне не нужно будет через какие – то несколько недель?
У меня из головы долго не выходила та женщина. Это была смерть, определенно, смерть. Но почему она такая красивая? Я представляла ее себе, как костлявую, изжившую себя, старуху в черном плаще и с косой. А тут во сне мне предстала молодая женщина в красивом черном платье, как у солистки группы
Evanescence, на обложке альбома  «TheOpenDoor» (только там оно было белым), не костлявая и без косы.
Она придет за мной в апреле. Я буду ждать.

…А помирюсь ли я с девочками до апреля?

-  Привет!
Я вздрогнула и повернулась.
— Привет, Артем.
— Могу я с тобой поговорить?
— Смотря о чем.
Артем сел на подоконник и посмотрел на меня.
— Ты больше не общаешься с Арго и Катей?
От этих имен у меня навернулись  слезы на глазах. Я судорожно вздохнула и медленно кивнула.
— Я так и понял… Что случилось?
Я кратко рассказала ему произошедшее.
— Они из-за того, что ты помирилась с кем-то перестали общаться с тобой? – переспросил Артем.
Я промолчала.
— Просто они уехали… Еще неделю назад… Мама пришла домой и сказала, что у нее есть три билета на концерт
NoizeMC, который будет в Москве. Я думал, ты поехала с ними, но удивился, увидев тебя в Лицее на следующий день. Но я вспомнил… обстоятельства… и успокоился.
— Стоп… Куда они уехали?
— В Москву. Мне показалось странным, что они уехали, когда ты… ну… понимаешь… Я вчера весь вечер думал над этим и решил что вы поссорились. Я не ошибся.
Я смотрела на то, как какие-то пятиклашки кидались друг в друга снежками, но не видела их. Они уехали… вдвоем… без меня…
— Олесь..
Я вспомнила, что я для них теперь никто… но… просто взять и уехать… вот как? Значит, они ни капли не страдают… Кому же был отдан третий билет? Их новой подруге?
Я почувствовала, как Артем обнял меня.
— Прости… я не должен был начинать этот разговор…
Я уткнулась лицом ему в грудь и расплакалась. Артем обнял меня и, поглаживая по спине, молчал. Слов утешения у него не было, да они и не нужны были… и вряд ли бы они помогли…
Я чувствовала, как я ненавижу их. Ненавижу. Они кинули меня. Такая, значит, была дружба? Я сделала так, как посчитала нужным, подала голос, пошла против них – и вот результат? Имей свое мнение – не имей друзей, так?! А как же «Я люблю вас», «Мы подруги навеки»?! «Я с тобой буду всегда, даже если ты будешь неправа». Да, я вижу, Арго, ты выполнила свое обещание. «Я не из тех, кто перестает общаться с людьми из-за их ошибок». Тогда где же ты, Катя? Где же ты сейчас? В МОСКВЕ, НА КОНЦЕРТЕ! Отлично! Веселого вам времяпрепровождения!
— Артем, я пойду…
Удивительно,  почему я не кричала. Внутри меня шел яростный бой, я кипела от ненависти, мне было ужасно больно… но почему же я так спокойно говорю?
— Ты уверена? Ты неважно выглядишь…
— Нет, нет… Я нормально… Я просто хочу в… туалет…
Артем улыбнулся.
— На следующей перемене встретимся?
Я стояла, как в тумане… Почему же я раньше не додумалась до этого? Это же выход…
— Олеся?
— Да… да… встретимся…

… Я не чувствовала боли. Я видела, как быстро течет кровь, как ее много, но боли не было. Я чувствовала облегчение. Я смотрела на испачканное кровью лезвие, на залитый кровью пол, смотрела, как течет кровь из длинного глубокого пореза и… смеялась. Да, я смеялась. Мне было так легко и весело, без причины. Я откинула голову назад и хохотала. Я написала своей кровью на стене «IHATEMYSELFANDWANTTODIE!!!» и рассмеялась еще сильнее.
Какой толк жить, если я все равно умру? Как было сказано во сне? До встречи в апреле? А почему бы не умереть в середине февраля? Какая разница, когда умирать? По крайней мере, мне не придется еще два месяца страдать от одиночества, плакать, вспоминая подруг. Бывших подруг. Гораздо легче умереть сейчас, в учительском туалете ненавистного Лицея, где я проучилась 9 лет, чтобы все видели мой труп (я даже представила, как меня будут нести на руках, мертвую, бледную..),  а не в больнице, в четырех выбеленных стенах, в окружении врачей..
Я закрыла глаза  и ждала смерти. Я не знала, когда она придет. А как она ко мне придет? Что она сделает? Как я узнаю об ее присутствии? Я усну? Или будет, как в кино? Я буду стоять возле своего тела, я буду призраком, видеть, что происходит?
Я не помню, сколько я так пролежала. Я никак не могла умереть.  Я открыла глаза и посмотрела на порез. Твою мать, как же я могла забыть! Свертывание крови!!! Надо было в горячей воде… Дура, даже умереть нормально не можешь. Все у тебя через задницу, Олеся…
Я поднялась с пола. Все было в крови. Руки, стены, пол… Я включила воду и начала смывать кровь.
КАК ЖЕ БЫЛО БОЛЬНО. Я едва не кричала. Струя воды попала прямо в рану, вымывая кровь, и мне пришлось крепко сжать зубы, чтобы не заорать. Руку щипало не по-детски, жгло, было очень больно!
Эта боль будто бы отрезвила меня… Я посмотрела на лужу крови и пошатнулась. Неужели я и правда резала себя сейчас? Неужели, это я написала такое? Я схватила сумку и выбежала из туалета.
Я быстро добежала до раздевалки, чудом не встретившись ни с одним учителем. Я накинула на себя куртку настолько быстро, насколько позволяла больная рука, и побежала.
— Стой! – остановил меня охранник. — У тебя есть записка, чтобы я мог тебя выпустить?
Я помотала головой.
— Извини, тогда почему я должен тебя выпускать?
— У меня… рана… надо перемотать…
Охранник рассмеялся.
— Какая, к черту, рана? Ты кого пытаешься надуть, девочка?
Я смотрела в его смеющееся лицо и разозлилась. Я размахнулась и ударила охранника больной рукой по лицу, да так, что несколько капель крови попали ему на лицо.
— Что за…
Я воспользовалась его замешательством и выбежала из Лицея.

Я не знаю, как долго я бежала. Я остановилась только тогда, когда заболело в боку. Я осмотрелась. Я была недалеко от крыши. Я собралась было пойти туда, но остановилась. Хватит мне воспоминаний. Достаточно. Не появлюсь больше там. Ни за что.
Я посмотрела на руку и вытерла снегом кровь. Я пошарила по карманам и нашла 20 рублей. Отлично. А вот и автобус! Прекрасно.
Я села на заднее сиденье и уставилась в окно. Как я завтра появлюсь в Лицее? Не вызовут ли родителей? Поведут ли меня к директору? А потом вспомнила о луже крови, которую оставила в учительском туалете. Хватит ли у них мозгов догадаться, что это была я? Дура, Олеся, дура, могла бы дождаться звонка и убежать… А лучше бы пришла на урок и сказала, что была в медпункте… Никто бы не прикопался, все знают о твоей проблеме… Как же можно быть такой… нелогичной…

— Безукова, ты после какого урока ушла?
Я побледнела.
— После третьего…
— Ты на перемене ушла или во время следующего урока?
— На перемене, — соврала я.
Ксения Викторовна кивнула.

Я шла по первому этажу и остановилась, как вкопанная. На стенде висела черно – белая фотография моей учительницы по географии, а ниже написано «Помним, любим, скорбим». Я быстро подошла к стопившимся ученикам и увидела Артема.
— Олеся! Вот и ты!
— Что случилось?
Артем побледнел.
— Юлия Сергеевна утром лишилась чувств, когда вошла в учительский туалет и увидела кровь. Она упала без сознания и сильно ударилась головой, отчего и умерла.
Мне стало дурно. Я стала белее мела. Это все из-за меня…
— Перед первым уроков ее тело увезли.  Ты не видела?
— Меня не было на первом уроке… проспала…
— Еще вчера охранник уволился. Как же странно все это.
«Из-за меня умерла географичка! Из-за меня!!!»

В тот вечер я не вставала с кровати. Я слышала, что мне кто-то звонил на домашний ( даже знаю, кто этот «кто-то»), но не отвечала. Я слышала, как Алиса сказала, что я сплю, после чего звонки прекратились. Я слышала, что мне приходят от кого-то СМС, но не хотела их читать. Я видела, что они от Антона… подождет…
Из-за меня умер человек. Почему я не посчитала нужным вытереть  кровь? Я надеялась, что уберет уборщица… А если бы она умерла?! Почему я думала только о себе?!

 

Я снова не спала всю ночь.

Обсудить у себя 2
Комментарии (11)

Грустно.

Я не стала придумывать… просто написала то, что произошло на самом деле...

Ничего себе страсти!

… из-за которых я ночь не спала.

Возьми себя в руки!

Я пытаюсь: с Сейчас я недельку поплачу, потом прийду в себя.

  Тяжело...

Да… Есть такое...

меня почему то пробрало на смех.
я тоже туалет пачкала кровью своей, на уроках руки резала.
все ученики были в курсе, а учителям было плевать. хех.
и как я понимаю тебя сейчас, меня недавно тоже кинула лучшая подруга, которая говорила: «я буду с тобой не смотря ни на что», а в итоге сказала: «я дружила с тобой потому, что мне было тебя жалко, потому что ты никому не нужна.» 

Это была не подруга, а мразь… Таковых много. 

Вах-вах! А я то пропустила новую главу! 

 

Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети: